Свадебный портал Molodozhenu.ru: логотип

Ф.М. Достоевский

«Чужая жена и муж под кроватью»

Помещик в образе Отелло

История почти типичная, житейская. Только не любовник оказывается у Достоевского в шкафу, а законный муж под кроватью! Этот рассказ вобрал в себя все лучшее от фельетонов 1840-х годов. Но не только черты публицистических жанров присутствуют в «Чужой жене и муже под кроватью», но и водевильная форма.
Действие происходит динамично, причем, практически каждая фраза, поступок, действие вызывает улыбку, если не смех.
Особенно комичен образ главного героя — ревнивого муженька, который так нелеп в своем этом чувстве ревности, что неизбежно привлекает к себе, не менее нелепые обстоятельства, случаи и их неожиданные исходы. Разыскивая любовника, натыкается на него же, но не распознав в нем злодея, просит о помощи. А в даме какой-то распознает неверную жену, хотя и, оказывается, что чужую...
Изначально данный рассказ представлял из себя два самостоятельных рассказа. "Чужая жена. (Уличная сцена)" был опубликован в "Отечественных записках" (№1, 1848). "Ревнивый муж. (Происшествие необыкновенное)" — там же, но позднее  (№11, 1848). Позже автор объединил рассказы, которые вышли в его собрании сочинений.

По задумке Достоевского начальные строки рассказа "Ревнивый муж" связывали произведение с рассказом "Елка и свадьба", а также со всем задуманным циклом "Из записок неизвестного". Однако при слиянии двух рассказов в один — «Чужая жена и муж под кроватью» эти строки опустили. Впрочем изменилась и часть других моментов в рассказах: что-то вырезалось, что-то немного изменилось.
В любом случае, рассказ «Чужая жена и муж под кроватью» оценят все любители историй о удивительных случаях игры иронии судьбы, невезения чудаков и нелепых комических жизненных коллизий, в которых они оказываются.
И только лишь собачку жалко... Но не отчаивайтесь! А все равно прочтите!

Елена Калужина

Федор Михайлович Достоевский

Чужая жена и муж под кроватью

(Происшествие необыкновенное)


I


— Сделайте одолжение, милостивый государь, позвольте вас спросить...
— Прохожий вздрогнул и несколько в испуге взглянул на господина в енотах, приступившего к нему так без обиняков, в восьмом часу вечера, среди улицы. А уж известно, что если один петербургский господин вдруг заговорит на улице о чем-нибудь с другим, совершенно незнакомым ему господином, то другой господин непременно испугается.
Итак, прохожий вздрогнул и несколько испугался.
— Извините, что я вас потревожил, — говорил господин в енотах, — но я... я, право, не знаю... вы, вероятно, извините меня; вы видите, я в некотором расстройстве духа...
Тут только заметил молодой человек в бекеше, что господин в енотах был точно в расстройстве. Его сморщенное лицо было довольно бледненько, голос его дрожал, мысли очевидно сбивались, слова не лезли с языка, и видно было, что ему ужасного труда стоило согласить покорнейшую просьбу, может быть, к своему низшему в отношении степени или сословия лицу, с нуждою непременно обратиться к кому-нибудь с просьбой. Да и, наконец, просьба эта во всяком случае была неприличная, несолидная, странная со стороны человека, имевшего такую солидную шубу, такой почтенный, превосходного темно-зеленого цвета фрак и такие многознаменательные украшения, упещрявшие этот фрак. Видно было, что всё это смущало самого господина в енотах, так что наконец, расстроенный духом, господин не выдержал, решился подавить свое волнение и прилично замять неприятную сцену, которую сам же вызвал.
— Извините меня, я не в себе; но вы, правда, меня не знаете... Извините, что обеспокоил вас; я раздумал. Тут он приподнял из учтивости шляпу и побежал далее.
— Но позвольте, сделайте милость.
Маленький человек, однако, скрылся во мраке, оставив в остолбенелом состоянии господина в бекеше.
"Что за чудак!" — подумал господин в бекеше. Потом, как следует подивившись и вышед наконец из остолбенелого состояния, он вспомнил про свое и начал прохаживаться взад и вперед, пристально глядя на ворота одного бесконечноэтажного дома. Начинал падать туман, и молодой человек несколько обрадовался, ибо прогулка его при тумане была незаметнее, хотя, впрочем, только какой-нибудь безнадежно весь день простоявший извозчик мог заметить ее.
— Извините!
Прохожий опять вздрогнул: опять тот же господин в енотах стоял перед ним.
— Извините, что я опять... — заговорил он, — но вы, вы — верно, благородный человек! Не обращайте на меня внимания как на лицо, взятое в общественном смысле; я, впрочем, сбиваюсь; но вникните, по-человечески... перед вами, сударь, человек, нуждающийся в покорнейшей просьбе...
— Если могу... что вам угодно?
— Вы, может, подумали, что уж я у вас денег прошу! — сказал таинственный господин, кривя рот, истерически смеясь и бледнея.
— Помилуйте-с...
— Нет, я вижу, что я вам в тягость! Извините, я не могу переносить себя; считайте, что вы видите меня в расстроенном состоянии духа, почти в сумасшествии, и не заключите чего-нибудь...
— Но к делу, к делу! — отвечал молодой человек, ободрительно и нетерпеливо кивнув головой.
— А! Теперь вот как! Вы, такой молодой человек, мне напоминаете о деле, как будто я какой нерадивый мальчишка! Я решительно выжил из ума!.. Как я вам кажусь теперь в моем унижении, скажите откровенно?
Молодой человек сконфузился и смолчал.
— Позвольте вас спросить откровенно: не видали ль вы одной дамы? В этом вся просьба моя! -- решительно проговорил наконец господин в енотовой шубе.
— Дамы?
— Да-с, одной дамы.
— Я видел... но их, признаюсь, так прошло много...
— Так точно-с, — отвечал таинственный человек с горькой улыбкой. — Я сбиваюсь, я не то хотел спросить, извините меня; я хотел сказать, не видали ль вы одной госпожи в лисьем салопе, в темном бархатном капоре с черной вуалью?
— Нет, такой не видал... нет, кажется, не заметил.
— А! в таком случае извините-с!
Молодой человек хотел что-то спросить, но господин в енотах опять исчез, опять оставив в остолбенелом состоянии своего терпеливого слушателя. "А, черт бы его взял!" — подумал молодой человек в бекеше, очевидно расстроенный.
Он с досадою закрылся бобром и опять стал прохаживаться, соблюдая предосторожности, мимо ворот бесконечноэтажного дома. Он злился.
"Что ж она не выходит? — думал он. — Скоро восемь часов!"
На башне пробило восемь часов.
— Ах! черт вас возьми, наконец!
— Извините-с!..
— Извините меня. что я вас так... Но вы так подкатились мне под ноги, что испугали совсем, — проговорил прохожий, морщась и извиняясь.
— Я опять к вам-с. Конечно, я вам должен казаться беспокойным и странным-с.
— Сделайте одолжение, без пустяков, объяснитесь скорее; я еще не знаю, в чем ваше желанье?..
— Вы торопитесь? Видите ли-с. Я вам всё расскажу откровенно, без лишних слов. Что ж делать! Обстоятельства связывают иногда людей совершенно разнородных характеров... Но, я вижу, вы нетерпеливы, молодой человек... Так вот-с... впрочем, я не знаю, как и говорить: я ищу даму-с (я уж решился всё говорить). Я именно должен знать, куда пошла эта дама? Кто она, — я думаю, вам не нужно знать ее имени, молодой человек.
— Ну-с, ну-с, дальше.
— Дальше! но ваш тон со мной! Извините, может быть, я вас оскорбил, назвав вас молодым человеком, но я не имел ничего... одним словом, если вам угодно оказать мне величайшую услугу, так вот-с, одна дама-с, то есть я хочу сказать порядочная женщина, из превосходного семейства, моих знакомых... мне поручено... я, видите ли, сам не имею семейства...
— Ну-с.
— Вникните в мое положение, молодой человек (ах, опять! извините-с; я всё называю вас молодым человеком). Каждая минута дорога... Представьте себе, эта дама... но не можете ли вы мне сказать, кто живет в этом доме?
— Да... тут много живут.
— Да, то есть вы совершенно справедливы, — отвечал господин в енотах, слегка засмеявшись для спасения приличий, — чувствую, я немного сбиваюсь... но к чему такой тон ваших слов? Вы видите, что я чистосердечно сознаюсь в том, что сбиваюсь, и если вы надменный человек, то уж вы достаточно видели мое унижение... Я говорю, одна дама, благородного поведения, то есть легкого содержания, — извините, я так сбиваюсь, точно про литературу какую говорю; вот — выдумали, что Поль де Кок легкого содержания, а вся беда от Поль де Кока-то-с... вот!..
Молодой человек с сожалением посмотрел на господина в енотах, который, казалось, окончательно сбился, замолчал, глядел на него, бессмысленно улыбаясь, и дрожащею рукою, без всякой видимой причины, хватал его за лацкан бекеши.
— Вы спрашиваете, кто здесь живет? — спросил молодой человек, несколько отступая назад.
— Да, многие живут, вы сказали.
— Здесь... я знаю, что здесь Софья Остафьевна тоже живет, — проговорил молодой человек шепотом и даже с каким-то соболезнованием.
— Ну, вот видите, видите! вы что-нибудь знаете, молодой человек?
— Уверяю вас, нет, ничего не знаю... Я судил по расстроенному вашему виду.
— Я тотчас узнал от кухарки, что она сюда ходит; но вы не на то напали, то есть не к Софье Остафьевне... она с ней незнакома...
— Нет? ну, извините-с...
— Видно, что вам это всё неинтересно, молодой человек, — проговорил странный господин с горькой иронией.
— Послушайте, — сказал молодой человек, заминаясь, — я в сущности не знаю причины вашего состояния, но вам, верно, изменили, вы скажите прямо?
Молодой человек одобрительно улыбнулся.
— Мы по крайней мере поймем друг друга, — прибавил он, и всё тело его великодушно обнаружило желание сделать легкий полупоклон.
— Вы убили меня! но — откровенно признаюсь вам — именно так... но с кем не случается!.. До глубины тронут вашим участием. Согласитесь, между молодыми людьми... Я хоть не молод, но, знаете, привычка, холостая жизнь, между холостёжью, известно...
— Ну, уж известно, известно! Но чем же я могу вам помочь?
— А вот-с; согласитесь, что посещать Софью Остафьевну... Впрочем, я еще не знаю наверно, куда пошла эта дама; я знаю только, что она в этом доме; но, видя вас прогуливающимся, — а я сам прогуливался по той стороне, — думаю... я вот, видите ли, жду эту даму... я знаю, что она тут, — мне бы хотелось встретить ее и объяснить, как неприлично и гнусно... одним словом, вы меня понимаете...
— Гм! Ну!
— Я и не для себя это делаю; вы не подумайте — это чужая жена! Муж там стоит, на Вознесенском мосту; он хочет поймать, но он не решается — он еще не верит, как и всякий муж... (тут господин в енотах хотел улыбнуться), я — друг его; согласитесь сами, я человек, пользующийся некоторым уважением, — я не могу быть тем, за кого вы меня принимаете.
— Конечно-с; ну-с, ну-с!..
— Так вот, я всё ее ловлю; мне поручено-с (несчастный муж!); но я знаю, это хитрая молодая дама (вечно Поль де Кок под подушкой); я уверен, что она прошмыгнет как-нибудь незаметно... Мне, признаюсь, кухарка сказала, что она ходит сюда; я как сумасшедший бросился, только что известие получил; я хочу поймать; я давно подозревал и потому хотел просить вас, вы здесь ходите... вы — вы — я не знаю...
— Ну, да, наконец, что ж вам угодно?
— Да-с... Не имею чести знать вас; не смею любопытствовать, кто и как... Во всяком случае, позвольте познакомиться; приятный случай!..

Дрожащий господин жарко потряс руку молодого человека.
— Это бы я должен был сделать в самом начале, — прибавил он, — но я забыл всё приличие!
Говоря, господин в енотах не мог постоять на месте, с беспокойством оглядывался по сторонам, семенил ногами и поминутно, как погибающий, хватался рукою за молодого человека.
Видите ли-с, — продолжал он, — я хотел обратиться к вам по-дружески... извините за вольность... хотел испросить у вас, чтоб вы ходили — по той стороне и со стороны переулка, где черный выход, этак покоем описывая букву П то есть. Я тоже, с своей стороны, буду ходить с главного подъезда, так что мы не пропустим; а я всё боялся один пропустить; я не хочу пропустить. Вы, как увидите ее, то остановите и закричите мне... Но я сумасшедший! Только теперь вижу всю глупость и неприличие моего предложения!
— Нет, что ж! помилуйте!..
— Не извиняйте меня; я в расстройстве духа, я теряюсь, как никогда не терялся! Точно меня под суд отдали! Я даже признаюсь вам — я буду благороден и откровенен с вами, молодой человек: я даже вас принимал за любовника!
— То есть, попросту, вы хотите знать, что я здесь делаю?
— Благородный человек, милостивый государь, я далек от мысли, что вы он; я не замараю вас этою мыслию, но... но даете ли вы мне честное слово, что вы не любовник?..
— Ну, хорошо, извольте, честное слово, что любовник, но не вашей жены; иначе бы я не был на улице, а был бы теперь вместе с нею!
— Жены? кто вам сказал жены, молодой человек? Я холостой, я, то есть, сам любовник...
— Вы говорили, есть муж... на Вознесенском мосту...
— Конечно, конечно, я заговариваюсь; но есть другие узы! И согласитесь, молодой человек, некоторая легкость характеров, то есть...
— Ну, ну! Хорошо, хорошо!..
— То есть я вовсе не муж...
— Очень верю-с. Но откровенно говорю вам, что, разуверяя вас теперь, хочу сам себя успокоить и оттого собственно с вами и откровенен; вы меня расстроили и мешаете мне. Обещаю вам, что кликну вас. Но прошу вас покорнейше дать мне место и удалиться. Я сам тоже жду. I
— Извольте, извольте-с, я удаляюсь, я уважаю страстное нетерпение вашего сердца. Я понимаю это, молодой человек. О, как я вас теперь понимаю!
— Хорошо, хорошо...
— До свидания!.. Впрочем, извините, молодой человек, я опять к вам... Я не знаю, как сказать... Дайте мне еще раз честное и благородное слово, что вы не любовник!
— Ах, господи, бог мой!
— Еще вопрос, последний: вы знаете фамилию мужа вашей... то есть той, которая составляет ваш предмет?
— Разумеется, знаю; не ваша фамилия, и кончено дело!
— А почему ж вы знаете мою фамилию?
— Да послушайте, ступайте; вы теряете время: она уйдет тысячу раз... Ну, что же вы? Ну, ваша в лисьем салопе и в капоре, а моя в клетчатом плаще и в голубой бархатной шляпке... Ну, что ж вам еще? чего ж больше?
— В голубой бархатной шляпке! У ней есть и клетчатый плащ и голубая шляпка, — закричал неотвязчивый человек, мигом возвратившись с дороги.
— Ах, черт возьми! Ну, да ведь это может случиться... Да, впрочем, что ж я! Моя же туда не ходит!
— А где она — ваша?
— Вам это хочется знать; что ж вам?
— Признаюсь, я всё про то...
— Фу, бог мой! Да вы без стыда без всякого! Ну, у моей здесь знакомые, в третьем этаже, на улицу. Ну, что ж вам, по именам людей называть, что ли?
— Бог мой! И у меня есть знакомые в третьем этаже, и окна на улицу. Генерал...
— Генерал?!
— Генерал. Я вам, пожалуй, скажу, какой генерал: ну, генерал Половицын.
— Вот тебе! на! Нет, это не те! (Ах, черт возьми! черт возьми!)
— Не те?
— Не те.
Оба молчали и в недоумении смотрели друг на друга.
— Ну, что ж вы так смотрите на меня? — вскрикнул молодой человек, с досадою отряхая с себя столбняк и раздумье.
Господин заметался.
— Я, я, признаюсь...
— Нет, уж позвольте, позвольте, теперь будемте говорить умнее. Общее дело. Объясните мне... Кто у вас там?..
— То есть знакомые?
— Да, знакомые...
— Вот видите, видите! Я по глазам вашим вижу, что я угадал!
— Черт возьми! да нет же, нет, черт возьми! слепы вы, что ли? ведь я перед вами стою, ведь я не с ней нахожусь; ну! ну же! Да, впрочем, мне всё равно; хоть говорите, хоть нет!
Молодой человек в бешенстве повернулся два раза на каблуке и махнул рукой.
— Да я ничего, помилуйте, как благородный человек, я вам всё расскажу: сначала жена сюда ходила одна; она им родня; я и не подозревал; вчера встречаю его превосходительство: говорит, что уж три недели как переехал отсюда на другую квартиру, а же... то есть не жена, а чужая жена (на Вознесенском мосту), эта дама говорила, что еще третьего дня была у них, то есть на этой квартире... А кухарка-то мне рассказала, что квартиру его превосходительства снял молодой человек Бобыницын...
— Ах, черт возьми, черт возьми!..
— Милостивый государь, я в страхе, я в ужасе!
— Э, черт возьми! да мне-то какое дела до того, что вы в страхе и в ужасе? Ах! вон-вон мелькнуло, вон...
— Где? где? вы только крикните: Иван Андреич, а я побегу...
— Хорошо, хорошо. Ах, черт возьми, черт возьми! Иван Андреич!!
— Здесь, — закричал воротившийся Иван Андреич, совсем задыхаясь. — Ну, что? что? где?
— Нет, я только так... я хотел знать, как зовут эту даму?
— Глаф...
— Глафира?
— Нет, не совсем Глафира... извините, я вам не могу сказать ее имя. — Говоря это, почтенный человек был бледен как платок.
— Да, конечно, не Глафира, я сам знаю, что не Глафира, и та не Глафира; а впрочем, с кем же она?
— Где?
— Там! Ах, черт возьми, черт возьми! (Молодой человек не мог устоять на месте от бешенства.)
— А, видите! почему же вы знали, что ее зовут Глафирой?
— Ну, черт возьми, наконец! еще с вами возня! Да ведь вы говорите — вашу не Глафирой зовут!..
— Милостивый государь, какой тон!
— А, черт, не до тону! Что она, жена, что ли, ваша?
— Нет, то есть я не женат... Но не стал бы я сулить почтенному человеку в несчастии, — человеку — не скажу достойному всякого уважения, но по крайней мере воспитанному человеку, — черта на каждом шагу. Вы всё говорите: черт возьми! черт возьми!
— Ну да, черт возьми! вот же вам, понимаете?
— Вы ослеплены гневом, и я молчу. Боже мой, кто это?
— Где?

Раздался шум и хохот; две смазливые девушки вышли с крыльца; оба бросились к ним.
— Ах какие! что вы?
— Куда вы суетесь?
— Не те!
— Что, не на тех напали! Извозчик!
— Куда вас, мамзель?
— К Покрову; садись, Аннушка, я довезу.
— Ну, а я с той стороны; пошел! Смотри же, шибче вези...
Извозчик уехал.
— Боже мой, боже! Но не пойти ли туда?
— Куда?
— Да к Бобыницыну.
— Нет-с, нельзя...
— Отчего?
— Я бы, конечно, пошел; но тогда она скажет другое; она... обернется: я ее знаю! Она скажет, что нарочно пришла, чтоб меня поймать с кем-нибудь, да беду на меня же и свалит!
— И знать, что, может быть, там она! Да вы — я не знаю, почему же — ну, да вы подите к генералу-то...
— Да ведь он переехал!
— Всё равно, понимаете? она же ведь пошла; ну, и вы тоже — поняли? Сделайте так, что как будто не знаете, что генерал переехал, приходите как будто к нему за женой, ну и так далее.
— А потом?
— Ну, а потом накрывайте кого следует у Бобыницына; фу, ты, черт, какой бестолк...
— Ну, а вам-то что до того, что я накрываю? Видите, видите!..
— Что, что, батенька? что? опять за то же, что прежде? Ах, ты, господи, господи! Срамитесь вы, смешной человек, бестолковый вы человек!
— Ну, да зачем же вы так интересуетесь? вы хотите узнать...
— Что узнать? что? Ну, да, черт возьми, не до вас теперь! Я и один пойду; ступайте, подите прочь; стерегите, бегайте там, ну!
— Милостивый государь, вы почти забываетесь! — закричал господин в енотах в отчаянии.
— Ну, что ж? ну, что ж, что я забываюсь? — проговорил молодой человек, стиснув зубы и в бешенстве приступая к господину в енотах, — ну, что ж? перед кем забываюсь?! — загремел он, сжимая кулаки.
— Но, милостивый государь, позвольте...
— Ну, кто вы, перед кем забываюсь; как ваша фамилия?
— Я не знаю, как это, молодой человек; зачем же фамилию?.. Я не могу объявить... Я лучше с вами пойду. Пойдемте, я не отстану, я на всё готов... Но, поверьте, я заслуживаю более вежливых выражений! Не нужно нигде терять присутствия духа, и если вы чем расстроены, — я догадываюсь чем, — то по крайней мере забываться не нужно... Вы еще очень, очень молодой человек!..
— Да что мне, что вы старый? Эка невидаль! ступайте прочь; чего вы тут бегаете?..
— Почему ж я старый? какой же я старый? Конечно, по званию, но я не бегаю...
— Это и видно. Да убирайтесь же прочь...
— Нет, уж я с вами; вы мне не можете запретить; я тоже замешан; я с вами...
— Ну, так тише же, тише, молчать!.. Оба они взошли на крыльцо и поднялись на лестницу, в третий этаж; было темнехонько.
— Стойте! Есть у вас спички?
— Спички? какие спички?
— Вы курите сигары?
— А, да! есть, есть; здесь они, здесь; вот, постойте... — Господин в енотах засуетился.
— Фу, какой бестолков... черт! кажется, эта дверь...
— Эта-эта-эта-эта-эта...
— Эта-эта-эта... что вы орете? тише!..
— Милостивый государь, я скрепя сердце... вы дерзкий человек, вот что!..
Вспыхнул огонь.
— Ну, так и есть, вот медная дощечка! вот Бобыницын; видите: Бобыницын?..
— Вижу, вижу!
— Ти...ше! Что, потухла?
— Потухла.
— Нужно постучаться?
— Да, нужно! — отозвался господин в енотах.
— Стучитесь!
— Нет, зачем же я? вы начните, вы постучите...
— Трус!
— Сами вы трус!
— Уб-бир-райтесь же!
— Я почти раскаиваюсь, что поверил вам тайну; вы...
— Я? Ну, что ж я?
— Вы воспользовались расстройством моим! вы видели, что я в расстроенном духе...
— А наплевать! мне смешно — вот и кончено!
— Зачем же вы здесь?
— А вы-то зачем?..
— Прекрасная нравственность! — заметил с негодованием господин в енотах... — Ну, что вы про нравственность? вы-то чего?
— А вот и безнравственно!
— Что?!!
— Да, по-вашему, каждый обиженный муж есть колпак!
— Да вы разве муж? Ведь муж-то на Вознесенском мосту? Что ж вам-то? Чего вы пристали?
— А вот мне кажется, что вы-то и есть любовник!..
— Послушайте, если вы будете так продолжать, то я должен буду признаться, что вы-то и есть колпак! то есть знаете кто?
— То есть вы хотите сказать, что я муж! — сказал господин в енотах, как будто кипятком обваренный, отступая назад.
— Тсс! молчать! слышите...
— Это она.
— Нет!
— Фу, как темно!
Всё затихло; в квартире Бобыницына послышался шум.
— За что нам ссориться, милостивый государь? — прошептал господин в енотах.
— Да вы же, черт возьми, сами обиделись!
— Но вы меня вывели из последних границ.
— Молчите!
— Согласитесь, что вы еще очень молодой человек...
— Мо-л-чите же!
— Конечно, я согласен с вашей идеей, что муж в таком положении — колпак.
— Да замолчите ли вы? о!..
— Но к чему же такое озлобленное преследование несчастного мужа?..
— Это она!
Но шум в это время умолк.
— Она?
— Она! она! она! Да вы-то, вы-то из чего хлопочете! ведь не ваша беда!
— Милостивый государь, милостивый государь! — бормотал господин в енотах, бледнея и всхлипывая. — Я, конечно, в расстройстве... вы достаточно видели мое унижение; но теперь ночь, конечно, но завтра... впрочем, мы, верно, не встретимся завтра, хотя я и не боюсь встретиться с вами, — и это, впрочем, не я, это мой приятель, который на Вознесенском мосту; право, он! Это его жена, это чужая жена! Несчастный человек! уверяю вас. Я с ним знаком хорошо; позвольте, я вам всё расскажу. Я с ним друг, как вы можете видеть, ибо не стал бы я так теперь из-за него сокрушаться, — сами видите; я же несколько раз ему говорил: зачем ты женишься, милый друг? звание есть у тебя, достаток есть у тебя, почтенный ты человек, что ж менять это всё на прихоть кокетства! Согласитесь! Нет, женюсь, говорит: семейное счастие... Вот и семейное счастие! Сначала сам мужей обманывал, а теперь и пьет чашу... вы извините меня, но это объяснение было вынуждено необходимостию!.. Он несчастный человек и пьет чашу — вот!.. — Тут господин в енотах так всхлипнул, как будто зарыдал не на шутку.
— А черт бы взял их всех! Мало ли дураков! Да вы кто такой?
Молодой человек скрежетал зубами от бешенства.
— Ну, уж после этого, согласитесь сами... я был с вами благороден и откровенен... этакой тон!
— Нет, позвольте, вы меня извините... как ваша фамилия?
— Нет, зачем же фамилия?
— А!!
— Мне нельзя сказать фамилию...
— Шабрина знаете? — быстро сказал молодой человек.
— Шабрин!!!
— Да, Шабрин! а!!! (Тут господин в бекеше несколько поддразнил господина в енотах.) Поняли дело?
— Нет-с, какой же Шабрин! — отвечал оторопевший господин в енотах, — совсем не Шабрин; он почтенный человек! Извиняю вашу невежливость мучениями ревности.
— Мошенник он, продажная душа, взяточник, плут, казну обворовал! Его скоро под суд отдадут!
— Извините, — говорил господин в енотах, бледнея, — вы его не знаете; совершенно, как я вижу, он вам неизвестен.
— Да, в лицо-то не знаю, а из других очень близких ему источников знаю.
— Милостивый государь, из каких источников? Я в расстройстве, вы видите...
— Дурак! ревнивец! за женой не усмотрит! Вот он какой, коль приятно вам знать!
— Извините, вы в ожесточенном заблуждении, молодой человек...
— Ах!
— Ах!
В квартире Бобыницына послышался шум. Стали отворять дверь. Послышались голоса.
— Ах, это не она, не она! Я узнаю ее голос; я теперь узнал всё, это не она! — сказал господин в енотах, побледнев как платок.
— Молчать!
Молодой человек прислонился к стене.
— Милостивый государь, я бегу: это не она, я очень рад.
— Ну, ну! ступайте, ступайте!
— А чего ж вы стоите?
— А вы-то чего?
Дверь отворилась, и господин в енотах, не выдержав, стремглав покатился с лестницы.
Мимо молодого человека прошли мужчина и женщина, и сердце его замерло... Послышался знакомый женский голос, и потом сиплый мужской, но совсем незнакомый.
— Ничего, я прикажу сани подать, — говорил сиплый голос.
— Ах! ну, ну, согласна; ну, прикажите...
— Они там, сейчас. Дама осталась одна.
— Глафира! где твои клятвы? — вскричал молодой человек в бекеше, хватая за руку даму.
— Ай, кто это? Это вы, Творогов? Боже мой! что вы делаете?
— С кем вы здесь были?
— Но это мой муж, уйдите, уйдите, он сейчас выйдет оттуда... от Половицыных; уйдите, ради бога, уйдите.
— Половицыны три недели как переехали! Я всё знаю!
— Ай! — Дама бросилась на крыльцо. Молодой человек догнал ее.
— Кто вам сказал? — спросила дама.
— Муж ваш, сударыня, Иван Андреич; он здесь, он перед вами, сударыня...
Иван Андреич действительно стоял у крыльца.
— Ай, это вы? — закричал господин в енотовой шубе.
— А! c'est vous? 1 — закричала Глафира Петровна, с неподдельною радостью бросаясь к нему, — боже! что со мной было! Я была у Половицыных; можешь себе представить... ты знаешь, что они теперь у Измайловского моста; я говорила тебе, помнишь? Я взяла сани оттудова. Лошади взбесились, понесли, разбили сани, и я упала отсюда во ста шагах; кучера взяли; я была вне себя. К счастию, monsieur 2 Творогов...

1 это вы? (франц.)
2 господин (франц.).

— Как?
M-r Творогов походил более на окаменелость, чем на m-r Творогова.
— Monsieur Творогов увидал меня здесь и взялся проводить; но теперь ты здесь, и я могу вам только изъявить мою жаркую благодарность, Иван Ильич...
Дама подала руку остолбенелому Ивану Ильичу и почти ущипнула, а не сжала ее.
— Monsieur Творогов! мой знакомый; на бале у Скорлуповых имели удовольствие видеться: я, кажется, говорила тебе? Неужели ты не помнишь, Коко?
— Ах, конечно, конечно! ах, помню! — заговорил господин в енотовой шубе, которого называли Коко. -- Очень приятно, очень приятно.
И он жарко пожал руку господину Творогову.
— Это с кем? Что же это значит? Я жду... — раздался сиплый голос.
Перед группой стоял господин бесконечного роста; он вынул лорнет и внимательно посмотрел на господина в енотовой шубе.
— Ах, monsieur Бобыницын! — защебетала дама. — Откудова? вот встреча! Представьте, меня тотчас разбили лошади... но вот мой муж! Jean! 1 Monsieur Бобыницын, на бале у Карповых...

1 Жан (франц.).

— Ах, очень, очень, очень приятно!.. Но я сейчас возьму карету, мой друг.
— Возьми, Jean, возьми: я вся в испуге; я дрожу; со мной даже дурно... Сегодня в маскараде, — шепнула она Творогову... — Прощайте, прощайте, господин Бобыницын! мы, верно, встретимся завтра на бале у Карповых...
— Нет, извините, я завтра не буду; я уж завтра того, коль теперь не так... -- Господин Бобыницын проворчал что-то еще сквозь зубы, шаркнул сапожищем, сел в свои сани и уехал.
Подъехала карета; дама села в нее. Господин в енотовой шубе остановился; казалось, он не в силах был сделать движения и бессмысленно смотрел на господина в бекеше. Господин в бекеше улыбался довольно неостроумно.
— Я не знаю...
— Извините, очень рад быть знакомым, — отвечал молодой человек, кланяясь с любопытством и немного сробев.
— Очень, очень рад...
— У вас, кажется, свалилась калоша...
— У меня? Ах да! благодарю, благодарю; хочу всё завести резинные...
— В резинных нога как будто потеет-с, — сказал молодой человек, по-видимому с безграничным участием.
— Jean! да скоро ли ты?
— Именно потеет. Сейчас, сейчас, душенька, вот разговор интересный! Именно, как вы изволили заметить, потеет нога... Впрочем, извините, я...
— Помилуйте-с.
— Очень, очень, очень рад познакомиться... Господин в енотах сел в карету; карета тронулась; молодой человек всё еще стоял на месте, в изумлении провожая ее глазами.

Продолжение - 2 часть

Воспроизводится по изданию:
Ф.М. Достоевский. Собрание сочинений в 15 томах. Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1988. Т. 2.
Иллюстрации: Эдварда Мунка

©2011-2016, Molodozhenu.ru. Мы работаем индивидуально для каждого — профессионально для всех.
Стиль, оформление, дизайн и содержание являются объектами авторского права и охраняются законом. Перепечатка и иное их использование без письменного разрешения не допускаются и ведут за собой ответственность. Знак для товаров и услуг «Molodozhenu.ru» является зарегистрированной торговой маркой и принадлежит проекту.
Перейти на мобильную версию
Россия, г. Липецк
ООО "Форвард"
Тел.: (4742) 34-38-80
(4742) 34-10-33
e-mail: molodozhenu48@mail.ru
Яндекс.Метрика